«Разжимая кулаки»: У меня на это тысяча причин

В российский прокат выходит фильм «Разжимая кулаки» Киры Коваленко — снятая в Осетии драма взросления, освобождения, отношений. Вчера он закрывал 32-й «Кинотавр», а на минувшем Каннском кинофестивале Коваленко получила Гран-при секции «Особый взгляд» — ставки растут на глазах: ученица Александра Сокурова, дебютировавшая пять лет назад экранизацией Фазиля Искандера «Софичка», теперь под патронажем Александра Роднянского выпускает фильм, который получает значительный приз Канн. Алексей Филиппов размышляет, в чем «мягкая сила» картины, которую можно не заметить в поисках мощного высказывания.
«Разжимая кулаки»: У меня на это тысяча причин
фото: «Разжимая кулаки» (2021)

Юная Ада (Милана Агузарова) скрыта одеждой как панцирем. Первый кадр фильма — стоя возле стены белого кирпича, она пытается утонуть в высоком воротнике с красным краем, высунувшемся, как черепашья шея, из-под фиолетовой куртки. Вокруг кружит паренек, зазывая покататься на пыльном минивэне Mitsubishi. Фабричная белизна машины подчеркивает загар, приобретенный от пройденных километров; на боках и задней двери написано «Бæркад» — «Изобилие». Стоит добавить вначале еще одну «æ» — получится «скудный».

Скудна — жизнь Ады, старшей дочери в семье из городка Мизур, Северная Осетия, где горы не тянутся к небу, а как будто заслоняют его в попытках приобнять населенный пункт. Эхом нескончаемых трагедий и войн на торце дома красуются ожоги — это подростки во дворе кидают петарды, поддерживая шум жизни. Мероприятие массовое — как и дрифт на футбольном поле: Ада согласится-таки сесть в минивэн и будет трястись в тесноте коробок со сладостями, пока ухажер Тамик (Арсен Хетагуров) будет вдохновенно симулировать карусель.

Ничего особенного не произойдет, но во втором фильме Киры Коваленко как будто все обладает потенциалом особенного. Осетинская Амели, Ада наслаждается идеей действия, а не им самим: нюхает куртку давно не бывавшего дома брата (Сослан Хугаев), ощущает на пальце холодок духов, выливаемых в раковину, мчится со всех ног на автобусную станцию, чтобы убедиться: очередная маршрутка в город близких не привезла.

«Разжимая кулаки»: У меня на это тысяча причин
фото: «Разжимая кулаки» (2021)

Вот и название в Present Progressive, настоящем продолженном времени: кулаки уже не сжаты, но еще и не разомкнуты. Социальная драма Шредингера: высказывание есть, но его нету. Сжать кулак — и это сказка запертой девочки, Белоснежки, сидящей дома — и еще за прилавком. Разжать — уже задыхающийся ужас невозможности что-либо в этой жизни решить. Снова сжать — а теперь тактильная драма о родительском и вообще семейном чувстве, которое не видит границ, не чувствует всхлипов удушья, не умеет спать в своей кровати, когда сестре хочется остаться наедине с мыслями.

Коваленко в интервью говорит, что не думает о социальном, но Ада, говоря на социальном, напрочь лишена субъектности: как на вешалке на ней обмякает младший брат (Хетаг Бибилов), как официанткой помыкает отец (артист конного театра Алик Караев), как драгоценную коробку возит парень на минивэне. Ее «сказка» — невидимый пунктир, исходящий от вещей, которые Ада со всей очевидностью замечает, потому что ей только и остается, что додумывать движение. Несмотря на кулаки в заглавии, фильм Коваленко богат малой мимикой: прищурами, ухмылками, округленными глазами, бегающими взглядами, взорами исподлобья. Это задает нужный масштаб, рождающийся из отрепетированности и случайности.

Как полюбить российское кино: делимся рецептами в подкасте

«Разжимая кулаки» действительно не социальное кино, в том смысле, что оно отказывается что-то как-то называть — из опасений ли, или из мудрости. Патриархальный уклад здесь хоть и показан удушающим, но предстает рукой покойника, который хватается за всех подряд и опирается на тех, кто рядом, ужасаясь возможного и скорого конца. Отец в седеющей бороде показан любовно, хотя любовь эта в порывах отчаяния мечтает о (его) смерти. Не понимающие отказа юноши — как боящиеся остаться без присмотра дети. Нетактичная настойчивость ухажера и брата, зарифмованных в первой сцене, создает растерянное эхо: за многословием — подразумеваемое «Посмотри на меня, посмотри на меня… Подтверди, что я тоже есть».

«Разжимая кулаки»: У меня на это тысяча причин
фото: «Разжимая кулаки» (2021)

Крупность фильма — моментальный снимок, который это подтверждает. Это не масштаб целенаправленного плаката о доле женщин Кавказа, хотя события и отдельные реплики кренят «Кулаки» в этот «жанр». Это конкретный отрезок истории взросления — предкульминационное затишье, стадия сброса балласта, когда всем движет не предвкушение, а неизбежность, маленький злой рок. Фильм Коваленко — в хорошем смысле нескладный, потому что состоит из воспоминаний, отполированных до самых ярких акцентов — цветовых, звуковых, мимических.

«Выйду на улицу, воздухом подышать», — говорит вернувшийся на мотоцикле из Ростова Аким (Хугаев), конфликтующий с отцом уже контурами сжатых челюстей. «А с каких пор у нас дома нет воздуха?» — удивляется тот, усугубляя в субтитрах пудовый символизм сцены. Убедительная фактура сталкивается с поэтическим реализмом, мыслящим словами, знаками — даже если образ визуальный. Неудивительно, что все кинематографические аналоги — Висконти, Брессон, Беллоккьо — Кира Коваленко в интервью парирует или уравновешивает романными: Уильям Фолкнер («Осквернитель праха»), Жорж Бернанос («Новая история Мушетты»).

Пресловутый конфликт «отцов и детей» — это не про стояние рядом, но о сложности с переводом языков поколений друг на друга, и вот «Разжимая кулаки» предлагает эту историю услышать немного хором, а капелла. Литературный пафос диалогов, подсвечиваемый в субтитрах; природная музыкальность речи, которую Коваленко режиссировала на слух, не зная осетинского; выразительность видеоряда и определенных действий, которым, в общем, и не нужны слова.

«Разжимая кулаки»: У меня на это тысяча причин
фото: «Разжимая кулаки» (2021)

Слова — они для тостов, для окликов, для борта автомобиля, для трюизмов «где родился, там и пригодился», для перечня должностей, на которых работают друзья и родные Адиной семьи, не позволяя сбежать из-под удушающего контроля. Но их нет для ощущения от рокового диагноза, для немощи открыться (отца — детям, сестры — брату), для жжения в груди, когда уехать и остаться — это не противоположности или опции, а сплав, из которого еще предстоит выковать что-то вроде судьбы.

Да, «Разжимая кулаки» буквально ускользает от постановки диагноза и сообщает бытовой фактуре будто бы излишнюю многозначительность и метафоричность (хотя не за это ли так любят румынскую новую волну?). Да, из-за участия в Каннском кинофестивале — а тем более с призом на полке — реплики и падающие предметы в фильме звучат еще громче и ощутимей — как взрывы петард и визг колес. Ада же в этой какофонии смотрит куда-то вбок, ощущая толику воздуха у себя в кулаке. И почувствовать вместе с ней то малое, что по-настоящему принадлежит только тебе, — ценный опыт. Пускай и постоянно заслоняемый горами, разговорами, футболкой «Барселоны» и свадебной шумихой.

«Разжимая кулаки» в прокате с 25 сентября.

Источник

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Редакция/ автор статьи
Загрузка ...