«Приди ко мне»: Рассказ сектантки

Феминистский хоррор о хижине в лесу
«Приди ко мне»: Рассказ сектантки

В заповедном лесу, где деревья опутаны веревками, что паутиной, живет женская община, сплоченная фигурой Пастора (Михиль Хаусман из «Призраков дома на холме»), который ходит с томным видом, читает проповеди и заигрывает как с Женами (они в красном), так и с Дочерьми (они в синем). На первых, как на исполинской черепахе, держится хозяйство, вторые тоже помогают в меру возможностей, а также чтут чистоту и силу духа, чтобы угодить Ему. Рядом недвусмысленно пасется стадо из овец и одного единственного барана. Но чтобы избежать проблем с полицией, убер-патриархальной общине самца-осеменителя однажды приходится покинуть «Эдем», и в ходе блуждания по американским топям одна из дочерей, девушка Села (Рэффи Кэссиди из «Вокс Люкс»), недавно пережившая первую менструацию, начинает все больше сомневаться в адекватности мудрого лидера.

Читайте также: рецензия на «Вокс люкс»
Слушайте также: подкаст про «Вокс люкс»

«Приди ко мне» (в оригинале The Other lamb, «Другой агнец») – компактный триллер польской постановщицы Малгожаты Шумовской, трехкратной лауреатки Берлинале (по восходящей – Teddy, режиссура, Гран-при). Как понятно из синопсиса, фильм устраивает ковровую бомбардировку по патриархальным мифологемам: от религиозной/сектантской пирамиды подчинения (Хаусман не переодеваясь мог бы сыграть Иисуса) до деревенского/бытового миропорядка, где отец или муж восседает во главе стола и строго контролирует формат семейного взаимодействия. Паутина лжи и подчинения недвусмысленно обвивает даже деревья, а готовые к убою агнцы неоднократно рифмуются с женщинами общины. Исход же из «Эдема» (тут его так серьезно называют) похож на библейское плутание по пустыне, в котором женское сообщество тоже в каком-то смысле забывает о рабском прошлом и наконец обретает свободу.

«Приди ко мне»: Рассказ сектантки

Во время роад-муви возникает и другая важная сцена: на дороге, мимо которой вслед за Пастырем стоически идут женщины в красном и синем рубище, проезжает автомобиль. Внутри трое – мама и две дочери; сидящую на заднем сиденьи старшеклассницу тоже играет Рэффи Кэссиди. Как и Села несколькими сценами ранее, она смотрит в окно и застывает в недоумении: потертая процессия движется словно от прогресса, в погоне за старинными ритуалами и сохранением сектантского порядка.

Читайте также: интервью с Малгожатой Шумовской

Образы освобождения и порабощения в «Приди ко мне», во многом уже усвоенные массовой культурой (в частности хоррором), могут предстать излишне прямолинейными. Кроме уже перечисленных есть эпизод, где от вида менструальной крови Села чувствует, как начинает вращаться мир вокруг, и в сознании возникает увиденный ранее мертвый ягненок. Дальше непокорные Дочери образуют едва ли не ведьминский ковен – феминистски аккредитованную оппозицию патриархальному терему. Видения помогают Селе обрести силу для борьбы, как и рассказ Сары (Денис Гоф) о истинной причине смерти матери девочки, как и новое сумасбродство Пастыря, который жертвует роженицей, опасаясь, что контакт с цивилизацией и медициной пошатнет его власть.

«Приди ко мне»: Рассказ сектантки

Некоторая азбучность эмансипаторных образов сценаристки Кэтрин С. Макмаллен, за что фильм, вероятно, и окрестили феминистским манифестом (или, что более точно, одним из манифестов обширного и неоднородного движения), можно объяснить и мрачностью жанра, и масштабом высказывания. В англоязычном дебюте Малгожата Шумовская, и прежде исследовавшая отношения человека с религией («Во имя…») и телом («Тело»), а также с ними вкупе («Лицо»), отказывается от независимой аскезы в пользу жанровой наваристости и изящности. Ее постоянный оператор Михал Энглерт выстраивает завораживающе мрачные и даже постапокалиптичные панорамы, живописует телесную стесненность общины, подсвечивает синеву обреченности и красные всполохи видений Селы. Здесь впервые по-настоящему чувствуется эхо «Антихриста» (2009), где Шумовская была в числе продюсеров. Содержательно же фильм исследует сразу несколько полей – и религиозное, и историческое, и социальное, в том числе и в расовом преломлении (в гареме Пастыря есть афроамериканки). Борется с главенствующей и в чем-то сакрализированной фигурой мужчины сквозь века.

Читайте также: рецензия на фильм «Лицо»

Все эти нити предполагается перерезать, обличив не избранные конкретные ситуации, а некий патриархальный дух в целом. Как в «Ведьме» Роберта Эггерса, где семья главной героини оказывается лишь частным случаем пуританской общины, а она сама освобождается через противопоставленную жестокому порядку мистику. В «Приди ко мне» не случайно в хороводе библейских имен, или их социально адаптировавшихся вариаций, ключевая роль отведена Селе, чье имя в переводе с иврита может обозначать как конец параграфа (то есть определенного порядка), так и приглашение присоединиться к молитве. Ключевой для Дочерей становится история о сестринстве, рассказываемая Селой, причем роль сказителя она символически отбирает у Пастора. Наконец, в некоторые случаях ее имя переводится как «Уничтожь», и не удивительно, что и роль Селы в секте и сюжете меняется в зависимости от пейзажа и обстоятельств.

«Приди ко мне»: Рассказ сектантки

Настоящий же удар фигуре деспота/авторитета/властителя нанесен мимоходом, в паузе между символической пляской. После рождения мальчика, в котором Пастырь видит потенциальную опасность для своей власти, Сара вступает с ним в прямую (уже не первую) конфронтацию и называет по имени — Майкл. Человек, ранее обративший себя в символ, идею, вдруг вновь становится всего лишь смертным, уязвимым для окружающих. Пускай его имя и отсылает к архангелу Михаилу. Полыхает пламя уже не ритуального, а революционного очищающего пожара, мистика берет вверх над религиозностью и бытом. Победа, быть может, жанрово запрограммирована, но выведена не без тремора и визуальной эффектности. Как говорил Бран Старк: «А зачем еще я проделал этот путь?»

«Приди ко мне» в онлайн-прокате с 1 июня.

Источник

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Редакция / автор статьи
Загрузка ...